Пчелинцев Владимир Николаевич

Родился 30 Августа 1919 года в городе Тамбове, в семье служащего. С 1928 года жил в Москве. После окончания средней школы поступил в Ленинградский горный институт, окончил 4 курса. В 1939 году окончил снайперскую школу. В Июле 1941 года добровольно вступил в ряды Красной Армии и был назначен на должность командира взвода разведки 5-го стрелкового батальона 11-й отдельной стрелковой бригады 8-й армии Ленинградского фронта.

В Сентябре 1941 года стал одним из зачинателей снайперского движения на Ленинградском фронте. К Февралю 1942 года сержант В. Н. Пчелинцев лично уничтожил 102 врага. За 8 месяцев — 144. 6 Февраля 1942 года удостоен звания Героя Советского Союза.

Всего уничтожил 456 солдат и офицеров противника, в том числе не менее 14 снайперов. В 1944 году окончил курсы "Выстрел".

После войны продолжал службу в армии. В 1952 году окончил Военную академию связи. С 1976 года Полковник В. Н. Пчелинцев — в запасе. Жил и работал в городе Балашиха Московской области. Награждён орденами Ленина, Отечественной войны 1-й степени, Красной Звезды, "За службу Родине в Вооружённых Силах СССР" 3-й степени, медалями, иностранными орденами. Автор сочинений: "Как я стал снайпером", "Снайперское движение в годы Великой Отечественной войны", "Особая миссия" и других. Умер в 2001 году.

* * *

...8 Сентября 1941 года немецким войскам удалось замкнуть блокадное кольцо Ленинграда. Для защитников и населения города наступило время невиданных испытаний. В этот же день командир взвода разведки 5-го стрелкового батальона 11-й стрелковой бригады старший сержант Владимир Пчелинцев в районе Невской Дубровки открыл свой счёт убитым врагам. Двумя выстрелами из обыкновенной винтовки на расстояний 350 метров он сразил двух немецких солдат.

Он родился в Тамбове в 1919 году. А годом позже потерял отца, — тот погиб, защищая молодую Советскую Республику.

Отчим Володи был военным. Москва, Ярославль, Петрозаводск, Ленинград — много городов объездила семья, пока рос мальчик. Был Володя общительным, подвижным пацаном — любил живые игры, увлекался книгами Майна Рида, Вальтера Скотта, Жюля Верна. Нравилось ему бывать в пионерских лагерях с их спартанским укладом жизни, походами, военными играми и кострами.

Володя с ранних лет увлёкся стрелковым спортом. Ещё мальчишкой в 1935 году сдал нормы на значок "Ворошиловский стрелок". А в 1937 году возглавил школьную команду на республиканских стрелковых соревнованиях и занял 1-е место. Тогда ему был вручён приз — малокалиберная винтовка ТОЗ-9.

Увлекался он не только стрельбой. Уже в институте играл в футбол, волейбол, любил теннис, занимался лёгкой атлетикой. Ещё студентом закончил школу снайперов, сам стал инструктором, готовился получить звание "Мастер спорта СССР".

До войны Владимир Пчелинцев учился в Ленинградском горном институте. Наступили очередные каникулы. Отправка геологической партии, в которую входил Пчелинцев, задерживалась; он решил поехать к родителям.

В маленький пограничный городок Пчелинцев приехал 21 Июня 1941 года. Радостная встреча с родителями затянулась до глубокой ночи. Проснулся Владимир от какого — то шума. Открыл глаза — в окне полыхало зарево.

Вошёл отец — взволнованный, не такой, каким видел его сын лишь несколько часов назад.

— Ухожу, — сказал он, — позаботься о матери, детях.

Володя помог семье добраться до узловой станции и сесть в поезд, который шёл в глубь страны. Сам он вернулся в Ленинград. Вместе с 4 товарищами по общежитию написал письмо, содержание которого укладывалось в одну фразу: просим отправить на фронт.

Правда, в военкомате, куда он явился, ему отказали. Тогда Володя отправился на строительство оборонительных рубежей. Вскоре там стали набирать добровольцев в отряды истребителей по борьбе с парашютными десантами противника, и Володю зачислили в 83-й истребительный батальон Капитана Терехова. Володя Пчелинцев стал снайпером — наблюдателем.

8 Сентября Пчелинцев впервые проверил себя как стрелка. В тот день лил дождь. Окопчик, в котором сидел Пчелинцев, быстро наполнился водой. Кругом рвались снаряды, уродуя землю глубокими ранами воронок. Земля… Сколько лекций о ней прослушал студент геофизического факультета Горного института! Сколько книг прочёл! И никогда она не казалась ему такой, как в этот Сентябрьский день. Будто разрывы терзали не землю, а что — то живое, способное чувствовать боль.

Впереди мелькнули две тени. Пчелинцев привык быстро ловить цель. Только раньше он видел в прицеле чёрный круг мишени. Теперь — врага, который пришёл убивать. Два немца шли во весь рост, словно они были у себя дома. Один был уложен первым выстрелом. Другой, напуганный неожиданной гибелью товарища, словно сросся с землей. Но стоило ему начать подъём на гребень, как пуля нашла и его. Так 8 Сентября 1941 года Владимир Пчелинцев открыл свой боевой счёт. Два выстрела — две победы. К весне 1942 года эта цифра возросла в 75 раз !

Прошла ночь, наступил рассвет. Появились трое в зелёных мундирах. Они ползли к убитым — хотели унести трупы. Прогремели выстрелы — и один за другим эти трое также были убиты. В полдень их участь постигла ещё двух немецких солдат.

Снайперские выстрелы Пчелинцева видели многие. Когда же о них стало известно командиру батальона, тот немедленно вызвал старшего сержанта на командный пункт.

— Скажи, — поинтересовался комбат, — это случайно так получилось или ты действительно снайпер ?

— Нет, не случайно, товарищ Капитан, — ответил Пчелинцев. — Ещё до войны я окончил двухгодичную школу снайперов и получил звание снайпера СССР.

— Снайпер — это замечательно! — воскликнул комбат. — Так это же твоё истинное дело на войне !

— Я с удовольствием, если разрешите. Только вот винтовочку бы мне с оптическим прицелом.

Капитан посмотрел на взволнованное лицо командира разведчиков, как бы вспоминая что — то, а затем решительно проговорил:

— Разрешаю тебе охоту на фашистов пока что с обычной винтовкой. А когда будет снайперская — ты её получишь.

Пчелинцев обрадовался разрешению комбата. Разведка, конечно, великое дело. Но снайпер на войне тоже фигура знатная. Правда, в тыл к врагу он не ходит, да и на переднем крае не всё время. Но уж если выйдет на "охоту", то держись фашист !

Первое время ему не везло: расстояние между нашими и вражескими позициями было большим, а приблизиться к противнику по болоту и затаиться на весь день не было возможности. Нередко старший сержант возвращался в свой взвод, не сделав ни одного выстрела по врагам. Расстроенный неудачами, он всё чаще говорил товарищам:

— Снайперскую бы мне с оптическим прицелом. А простым глазом не всегда заметишь фашиста. Он, видите ли, поосторожнее стал в сравнении с летним периодом. Наши удары поохладили его пыл.

Однажды во взвод разведчиков пришла санинструктор Раиса Романова, которая всё время поговаривала о том, чтобы стать снайпером. Она и раньше приходила к разведчикам, подолгу и дотошно расспрашивая их о вылазках в тыл противника или беседуя с Пчелинцевым о секретах снайперского дела.

На этот раз она пришла с длинным свертком в руках и, увидев старшего сержанта, загадочно улыбнулась:

— Догадаешься, что я принесла, отдам. Нет — себе оставлю.

— Неужели снайперская? — обрадовался Пчелинцев — Откуда она у тебя ?

— Повезло тебе, Володя. Я эту винтовку еле выпросила у одного раненого. Никак не отдавал. "Пока не узнаю, кому моя винтовка достанется, — говорит, — не трогай её". Пришлось сказать, что тебе передам. Только после этого согласился. Я уже сообщила об этом командиру батальона.

Пчелинцев обеими руками схватил винтовку, снял с неё чехол. Худощавое, обветренное лицо его сияло радостью: через оптический прицел, устроенный на винтовке, было неизмеримо легче отыскивать противника и наблюдать за ним.

На другой же день старший сержант отправился на "охоту". Из выбранной ещё раньше засады он сделал пару выстрелов по одиночным солдатам противника, но промахнулся. Его пули лишь пугали врагов и вызывали бешеный ответный огонь с их стороны. Неудачным оказался и следующий выход.

"В чём же дело? — задумался Пчелинцев. — Вроде все правила соблюдаю, а результатов нет. Видимо, нужно знать ещё что — то такое, чего в осоавиахимовской школе нам дать не смогли. Но что именно ?"

Оказалось, что снайперской винтовки и стремления убивать врагов мало, чтобы стать настоящим снайпером. Нужно было ещё знать такие вещи, такие тонкости этого дела, которые в совокупности и составляют снайперское мастерство.

И старший сержант стал с завидным упорством овладевать этим мастерством, приобретать навыки и приёмы, которые и отличают снайпера от стрелка — спортсмена. Он начал анализировать каждое своё движение с винтовкой, способы прицеливания, изучать внешние факторы, влияющие на точность стрельбы, внимательно разбирать каждую ошибку. Вскоре Пчелинцев пришёл к выводу, что главным врагом снайпера является ветер. Даже небольшое движение воздуха при стрельбе на значительное расстояние заметно отклоняло пули от цели. Влияли на точность выстрела и другие причины. Однажды в яркий солнечный день Пчелинцев, тщательно прицелившись, выстрелил в стоявшего во весь рост на расстоянии 700 метров врага. Тот лишь поклонился пуле и погрозил кулаком в нашу сторону. "Почему я не попал в него? — расстроился старший сержант. — Направление ветра я учёл, испарение от земли тоже. В чём же дело ?"

Только через некоторое время он догадался, что причина промаха скрывалась в пристрелке. Винтовку он пристреливал несколько дней тому назад, утром, когда стояла сырая, холодная погода. Теперь же светило солнце, воздух был тёплым, разрежённым, и это повлияло на траекторию полёта пули — она пошла выше цели...

Из этого открытия Владимир сделал вывод, что помимо направления ветра надо обязательно учитывать и характер погоды. В дальнейшем, чтобы знать, каков бой винтовки в тех или иных условиях, он пристреливал её заранее либо уже на своей огневой позиции, выбирая для этого ориентиры в районе предполагаемых целей. После контрольных выстрелов он вносил поправку в прицел и ждал врага, уверенный, что на этот раз промаха не будет.

Каждый выход на "охоту" приносил теперь Пчелинцеву крупицы того неоценимого опыта, который приобретается только в боевых условиях. Он получил навыки терпеливого ожидания, когда долгие часы нельзя шевельнуться без риска быть замеченным со стороны, научился маскироваться, наблюдать за противником так внимательно, что от него не ускользали даже малейшие изменения в расположении врага, выискивать и отбирать для себя наиболее важные в данный момент цели: снайперов, наблюдателей, телефонистов, орудийные и пулемётные расчеты, находящиеся на позициях для стрельбы прямой наводкой.

Приобретаемый каждодневно опыт начал сказываться: Пчелинцев продолжил счёт сражённым врагам. До конца Сентября он уничтожил 11 фашистов, к 24-й годовщине Октябрьской революции счёт уничтоженных им врагов достиг 36, а к началу зимы — 60. 3 Декабря старший сержант Пчелинцев был удостоен первого поощрения: командир бригады вручил ему именные часы.

И днём и ночью, в стужу и в дождь терпеливо высматривал Володя Пчелинцев врага. По ночам он оборудовал себе стрелковые ячейки, маскировался, а днём вёл наблюдение. Чтобы в ячейке было удобно и чисто, выкладывал её стенки плетёнными из прутьев матами. На бруствере устанавливал рогатки, чтобы не так сильно уставали руки.

Тщательно, до мельчайшие подробностей, изучал он оборону противника: ни одного её метра не должно остаться неизученным! "Видеть всё, оставаясь незамеченным" — такова была его заповедь.

Будучи уже опытным истребителем, он знал: враг хитёр, умён и коварен. Он тоже наблюдает! И, чтобы сохранить свою жизнь, надо быть умнее, хитрее и проворнее — сильнее врага. И Володя зимой поливал водой снег перед амбразурой, чтобы при выстреле он не взлетал, не демаскировал стрелка. Амбразуру завешивал марлей, маскируя её под снег: самому всё видно, а противнику — нет.

В середине Декабря 1941 года отважный снайпер был принят кандидатом в члены партии. Это событие оказало большое влияние на дальнейшее становление Пчелинцева как умелого и закаленного бойца. Он стал серьёзнее, собраннее и осторожнее. Им владело чувство личной ответственности за состояние дел на участке подразделения. Он оказался надёжным помощником командира батальона, нередко выполняя его самые трудные поручения.

Помимо уничтожения врагов Пчелинцев считал своим вкладом в общее дело и созданную в батальоне по его инициативе школу снайперов. Учились в ней 8 лучших стрелков. И каждый раз, возвращаясь с охоты на фашистов, Владимир спешил к товарищам, подробно разбирал с ними детали своей вылазки за передний край. Учёба шла и в тылу, и в окопах, но зачёты выпускники сдавали обязательно на переднем крае. Это давало возможность знатному снайперу, обучая товарищей, увеличивать и свой собственный боевой счёт.

Советский патриотизм и лютая ненависть к врагам, пытавшимся в кольце блокады задушить Ленинград, стали главными побудительными причинами рождения снайперского движения в войсках фронта. В своей книге ( "Из боевого опыта снайпера". М., 1952, с. 15. ) Владимир Николаевич рассказывал:

"Ленинградцы страдали от холода и голода, их бомбили, у них не было воды, освещения. И вот в эти дпи я получил маленькую посылочку из Ленинграда, в которой заботливой детской рукой среди других вещей был уложен бублик. Прошло много лет, но каждый раз, когда я вспоминаю фронт, мне приходит на память этот бублик. В такие минуты перед моими глазами предстает худенький, голодный, посиневший от холода ленинградский мальчик, который тоненькими, прозрачными пальчиками кладёт в посылку этот бублик… "дяденьке солдату… чтобы кушал бублик и крепче бил фашистов !!!".

Нет, теперь я не удивляюсь тому, что мог лежать на лютом холоде целые дни, выслеживая фашистскую мразь, которая пыталась отнять у наших детей счастливое детство.

Часто, направляясь на "охоту", я встречал своих многочисленных друзей. "На охоту ?" — спрашивал кто — нибудь из них. И в их голосе чувствовалась товарищеская зависть. "Не забудь и за меня хлопнуть одного, а то я сегодня дежурю !"

В дождь и в жару, в пургу и мороз, под жестоким обстрелом бывший студент и его ученики появлялись в самых неожиданных для врага местах. На фронте стояло затишье. Не было наступлений, не было боёв, а враг нёс потери. Снайперы истребляли оккупантов каждый день.

Особенно большого упорства, мужества и воинского мастерства требовали поединки с вражескими снайперами. У Владимира Пчелинцева было 14 таких поединков. После них у врага стало на 14 снайперов меньше.

Когда в 11-й стрелковой бригаде была организована снайперская школа, командование во главе е` поставило сержанта В. Н. Пчелинцева. Теорию ученики знаменитого снайпера изучали в тылу, а практику проходили на передовой, вместе с учителем уничтожая врагов.

Пчелинцев оказался способным преподавателем. Умело и доходчиво он разъяснял своим ученикам теорию пулевой стрельбы, давал элементарные сведения из баллистики, раскрывал различные "секреты" снайперского искусства — выбора огневой позиции, маскировки, определения расстояния до цели. Всё это он подкреплял примерами из своей практики. Особенно же он старался внушить будущим снайперам мысль о том, что смелость и отвага непременно должны дополняться умением и знанием, выдержкой, рассудительностью и сметкой. — Враг хитёр, — говорил он товарищам. — Чтобы его одолеть, надо быть хитрее. Нужно всегда помнить, что враг стремится убить тебя. Не хочешь этого — убей его.

Вскоре наступило время, когда в засаду вместе с Пчелинцевым стали ходить и его ученики. Враги, видимо, сразу заметили, что количество снайперов на нашей стороне увеличилось, и приняли ответные меры: более тщательно маскировались, углубили ходы сообщения и траншеи, выделили огневые средства для борьбы со снайперами. Но разящие выстрелы сверхметких советских стрелков становились всё более частыми.

Как — то в одном из номеров армейской газеты "Ленинский путь" Пчелинцев увидел заметку о том, что снайпер ефрейтор Иван Вежливцев уничтожил 125 фашистов. "Вот это молодец, — подумал о нём Владимир. — На него можно равняться. А нет ли у него каких — нибудь своих приёмов, не известных мне? Что, если обратиться к нему с этим вопросом через газету ?"

Вскоре письмо Пчелинцева было опубликовано. В нём предлагалось организовать на страницах газеты "перекличку истребителей" с целью обмена опытом. Вежливцев незамедлительно ответил согласием. Его письмо в газете заканчивалось словами: "У меня свой опыт, у другого — тоже. Обменяемся, почерпнём опыт друг у друга, шире развернём боевое соревнование. Никакой пощады врагу !"

Эти письма были перепечатаны многими дивизионными и фронтовой газетами. Военный совет Ленинградского фронта горячо поддержал инициативу Пчелинцева и Вежливцева, по существу ставших зачинщиками массового снайперского движения на фронте. Многие сотни воинов, защищавших Ленинград, подхватили клич "Никакой пощады врагу !" и включились в соревнование. С каждым днём увеличивались личные боевые счета советских снайперов. Так, например, только в Феврале 1942 года среди воинов фронта насчитывалось около 1000 снайперов, каждый из которых уничтожил от 10 до 50 врагов.

Росло и число фашистов, сражённых Пчелинцевым. Особенно удачным и поэтому памятным для него оказался один из Январских дней 1942 года. Ещё в предрассветной мгле Владимир пробрался на ферму взорванного железнодорожного моста и устроился там под перекрестием балок почти над самой серединой реки. Было холодно, да и расположился он не так удобно, как в окопе. Зато отсюда хорошо просматривалась вражеская оборона на противоположном берегу реки. К середине дня, когда между сторонами завязалась пулемётная и винтовочная перестрелка, открыл огонь и Пчелинцев. Первым же выстрелом он уложил на изгибе траншеи вражеского пулемётчика, потом ещё 4-х солдат.

Противник так и не обнаружил его. Когда же стемнело, продрогший, но довольный удачей старший сержант благополучно возвратился к своим.

В последующие 4 дня он занимал ту же позицию, истребил ещё 12 врагов и засёк несколько пулемётных точек и блиндажей противника. По его данным артиллеристы в тот же день уничтожили их.

К 20 Января 1942 года на личном счету Пчелинцева уже числилось 102 убитых врага. Его имя приобрело широкую известность на Ленинградском фронте. Он стал общепризнанным мастером сверхметкой стрельбы. В то же время активно пропагандировал снайперское искусство, часто выступал на собраниях и слетах, отвечал на многочисленные письма, щедро делился своим богатым опытом с товарищами.

На всю жизнь запомнилось Владимиру Пчелинцеву 22 Февраля 1942 года. В тот день лучшие снайперы Ленинградского фронта собрались на слёт в Смольном. Открывал слёт секретарь Ленинградского областного и городского комитетов партии, член Военного совета Ленинградского фронта Андрей Александрович Жданов. Он сообщил, что инициаторы снайперского движения П. И. Голиченко, И. Д. Вежливцев и В. Н. Пчелинцев удостоены звания Героя Советского Союза. Бурной овацией встретили собравшиеся в зале это сообщение. Жданов поздравил Героев с присвоением им высокого звания, вручил орден Ленина и медаль "Золотая Звезда", а также именные снайперские винтовки, на ложе которой поблескивала металлическая пластинка с надписью: "Истребителю фашистов от Политуправления Ленфронта". Правительственными наградами были отмечены и многие другие снайперы фронта.

В родную стрелковую бригаду Пчелинцев возвратился с новыми замыслами. Слушая на слёте выступавших, он пришёл к выводу, что в первую очередь надо вести борьбу с вражескими снайперами. Это было исключительно сложное и опасное дело. Пчелинцев выходил "охотиться" в любую, даже самую холодную погоду. Одетый в белый маскировочный халат, он устраивался в заранее подобранном месте и часами выслеживал противника. Не выдавая себя ни малейшим движением, снайпер терпеливо ждал, когда противник обнаружит себя выстрелом. Именно по одиночному выстрелу и можно определить, что стреляет снайпер, а не обычный пехотинец.

Затем начиналась сама "охота". Надо было, проявляя максимальную осторожность, не поддаваясь на коварные приёмы врага, пытавшегося провоцировать снайпера на преждевременный выстрел, ждать момента для нанесения неотразимого удара. Нелегко почти неподвижно часами лежать на снегу, понимая, что и за тобой охотится опытный, хитрый, изощрённый враг, готовый в любое мгновение воспользоваться твоей малейшей оплошностью.

Выходить на подобное состязание с врагом способны лишь очень смелые, опытные и уверенные в себе люди. Владимир Пчелинцев был именно таким. Сотни раз он отправлялся в засаду, подвергая себя смертельной опасности, и всегда выходил победителем. К началу лета 1942 года на его счету было уже 144 убитых врага, в том числе 14 снайперов.

16 Июня 1942 года красноармейская газета МВО "Красный воин" опубликовала заметку Пчелинцева "Что за человек снайпер":

"У нас есть меткие охотники, бьющие зверя в глаз. Но таких людей назвать снайперами ещё нельзя. Нельзя назвать снайпером и стрелка — спортсмена, который на лету пробивает какой — либо предмет.

Снайпер — человек военный. Он должен и уметь без промаха стрелять, и действовать в сложной боевой обстановке. Снайпер имеет дело с хитрым, коварным врагом. Перехитрить противника, выйти победителем из любого затруднительного положения — вот что требуется во фронтовой обстановке. Командир, скажем, ставит снайперу задачу — уничтожить какую-то цель. А как? Это уже зависит от самого бойца.

Мне, например, было приказано переправиться через реку, чтобы уничтожить вражеского корректировщика артогня. Эту задачу я выполнил следующим образом. Ночью переправился на противоположный берег, осмотрел местность. Прямо к корректировщику идти было нельзя — место открытое. Имелись две возможности: зайти с фланга или с тыла. Но если я пойду с тыла, то могу напороться на других немецких солдат. И вот стал пробираться по изрытому снарядами берегу, с фланга. Расстояние 80 метров я преодолевал в течение получаса. Так много времени затратил не напрасно: фашистский корректировщик не заметил меня. Винтовка была заранее заряжена и поставлена на предохранительный взвод. Осторожно сняв с предохранителя, стал выжидать. Достаточно было фашисту на мгновение приподняться над телефонным аппаратом, чтобы я сразил его метким выстрелом. После этого я пробыл на местности, занятой врагом, 27 дней и уничтожил много немцев.

Основываясь на своём опыте, я делаю вывод, что обладать искусством меткой стрельбы, воспитать в себе выдержку, хладнокровие, мужество, а значит, стать снайпером, может каждый боец и командир Красной Армии".

Владимир рассказывал при встречах, что, уходя на фронт, он думал о самолётах, танках. А получилось так: за первый период пребывания на фронте Владимир произвёл 154 выстрела и уничтожил 152 врага.

В конце Июля судьба Пчелинцева неожиданно круто переменилась. Ему было присвоено звание политрука. Одновременно он получил назначение на должность преподавателя Центральной школы снайперского дела в Москве.

Распрощавшись с родной бригадой, Пчелинцев прибыл в Москву и горячо взялся за исполнение своих новых обязанностей. Однако вскоре ему пришлось надолго оторваться от любимого дела.

В конце Августа 1942 года Владимир и известная женщина — снайпер Людмила Павличенко были включены в состав советской делегации на международный антифашистский съезд студентов, который собрался в США. Пчелинцев попал в эту делегацию потому, что до войны 3 года проучился в Ленинградском горном институте.

Известие о том, что он будет представлять советское студенчество за океаном, в стране, где восторгались героизмом воинов Красной Армии и в то же время всячески оттягивали открытие второго фронта в Европе, ошеломило и удивило его. "Как можно ехать в командировку за тридевять земель, когда идут ожесточённые бои под Сталинградом и на Кавказе ?" — думал он, хотя хорошо понимал, что ехать в США нужно. Хотя бы для того, чтобы сказать собравшимся там студентам о своей уверенности в победе, призвать их усилить борьбу против фашизма.

В США и Канаде, а затем и в Англии советскую делегацию встречали с восторгом. Простые люди с восхищением смотрели на посланцев страны, которая первая в той мировой войне сумела нанести серьёзные поражения немецкой армии, развеять миф о её непобедимости. Делегация была принята президентом Франклином Рузвельтом в Белом доме. Затем она посетила многие предприятия, университеты и молодёжные клубы. Американцы с большим интересом слушали рассказы советских юношей о героизме народов СССР в борьбе с немецко — фашистскими захватчиками, об их уверенности в победе над ненавистным врагом.

Любимой поговоркой Пчелинцева, которой он напутствовал своих учеников, было: "Русский богатырь единожды бьёт, да метко кладёт". Этой поговоркой он, между прочим, однажды поставил в тупик переводчика. Происходило это летом 1942 года именно в Соединенных Штатах Америки. Перевести эту поговорку на английский, чтобы она звучала так же складно, как и по — русски, оказалось не просто.

Однако и сам Владимир вскоре почувствовал себя в затруднительном положении. Что мог он ответить на вопрос, где учится. Если говорить начистоту, то теперь он был не студентом, а преподавателем. Преподавателем Всесоюзной школы снайперов.

Русские герои пользовались в США большой популярностью. На пресс — конференции журналисты попросили Пчелинцева рассказать о тайнах снайперского мастерства. Особенный успех имела последняя фраза Пчелинцева, которой он закончил свой рассказ. Эта фраза обошла американские газеты: "Мы можем победить и победим !"

В заключение пресс — конференции кто — то спросил, будет ли Пчелинцев продолжать учиться, ведь он теперь очень известный человек !

— Победим, тогда доучусь, — ответил Владимир.

В Январе 1943 года делегация вернулась на родину, и Владимир Пчелинцев продолжил свою работу. Его назначили командиром курсантской роты в школе снайперов. Не жалея ни сил, ни времени, обучал он своих подчинённых нелёгкому, опасному снайперскому делу. До конца войны он подготовил сотни первоклассных стрелков. Трудно даже сказать, скольких врагов уничтожили его питомцы...

Судьба Владимира Николаевича Пчелинцева характерна для многих, кто прошёл сквозь огонь жестоких сражений. Уже после войны он вспоминал:

"Мне иногда кажется, что всё время от штурма Зимнего и до 1941 года было эпохой огненных лет. Мой отец, Николай Емельянович Пчелинцев, был командиром Красной Армии, артиллеристом. В 1921 году под Курском его дивизион окружили враги. Красноармейцы, возглавляемые отцом, отбивались до последнего. Говорят, погибая, отец крикнул: "Нас не одолеешь. Наши дети придут к цели за нас !"

Да, моему поколению выпала счастливая доля защищать великое дело отцов. И мы считали своим прямым долгом готовиться к этому. Я, например, получил значки БГТО, "Юный ворошиловский стрелок", ГТО I ступени, ГТО II ступени, ПВХО, ГСО, "Ворошиловский стрелок" II ступени, "Альпинист СССР" I ступени, стал разрядником по гимнастике, много ходил на лыжах. Рассказываю об этом так подробно, чтобы показать, как умело, серьёзно, разносторонне велось перед войной военно — патриотическое воспитание советской молодёжи, как тесно и неразрывно была увязана с ним вся спортивная работа...

Когда я пожелал продолжать специализацию в стрелковом спорте, меня направили в Ленинградскую школу снайперов Осоавиахима. Могу без преувеличения сказать, что спорт вообще и эта школа в первую очередь сделали нас бойцами, хорошо подготовленными к преодолению трудностей и лишений солдатской жизни...

В зной, в суровый мороз, в засаде, под непрерывным огнём врага, в непосредственной близости от его переднего края, как и другие снайперы, нёс я свою службу. Наверное, то, что мы делали, не очень вяжется с этим спокойным, мирным словом. Часы, когда нельзя даже шелохнуться. Скрытые переходы с позиции на позицию. Опасные дуэли с коварным врагом. Всё это требовало самых разнообразных специальных и спортивных навыков. Сколько раз в смертельных поединках с врагом я мысленно говорил огромное спасибо нашему ГТО, нашему советскому спорту, которые воспитали и закалили меня.

Война принесла неисчислимые страдания моему родному Ленинграду. "125 блокадных грамм с огнём и кровью пополам" — в этих двух стихотворных строках Ольги Бертгольц сказано всё. Тогда, в суровое блокадное время, я обратился с призывом ко всем спортсменам, ко всем бойцам Ленинградского фронта, ко всем воинам действующей Красной Армии открыть свой личный счёт мести, развернуть боевое соревнование мстителей.

Нас, мастеров — снайперов, воспитанных советским спортом, становилось всё больше и больше. К Январю 1943 года мой боевой счёт уже составлял 152 фашиста при 154 выстрелах. Ну, а за всю войну эта цифра поднялась до 456".

После войны, как и было обещано в США, Капитан Пчелинцев опять сел за книги. И снова в Ленинграде. Правда, не в Горном институте, а в Военной академии связи и успешно её окончил. Боевые годы породнили его с военным делом. Он понимал: то, что завоевано ценой больших жертв, надо старательно оберегать. Так военное дело стало профессией Пчелинцева...

В 1947 году его имя в числе первых было внесено в учреждённую ЦК ВЛКСМ книгу Почёта. В летопись трудовой и боевой славы воспитанников комсомола он был занесён за ратные дела в годы войны. Именная снайперская винтовка Пчелинцева была передана в качестве экспоната Государственному музею истории Ленинграда.

Выйдя в запас, прославленный снайпер активно участвовал в военно — патриотической работе, учил молодёжь тому, как надо любить и защищать Родину.

Информация

    Советский период истории оставил в Балашихе много памятников мемориального значения. Некоторые монументы были установлены в первые годы после октябрьской революции и представляют ныне большую историко-художественную ценность, другие относятся к 50-м, 60-м, а то и 90-м годам. Но самый первый из них появился в Балашихе еще в далеко...
Мемориальная доска (черный мрамор): "В этом доме жил командир первой отдельной батареи гвардейских минометов Герой Российской Федерации Иван Андреевич Флеров. Погиб 6 октября 1941 г.". Установлена по адресу: г. Балашиха-1, ул. Флерова, д. 5 в 2002 году (повторно).