Реклама

Беляков Виктор Петрович

Беляков Виктор Петрович

Есть в нашем городе улица Белякова. Жители 3-го
микрорайона Балашихи ее прекрасно знают. У
многих здесь, на этой улице, прошла молодость,
состоялось профессиональное рождение: здесь, на
этой улице, расположена «та заводская проходная»,
что «вывела в люди» сотни тружеников орденоносного
предприятия, флагмана советской науки и техники -
НПО «Криогенмаш». Первым генеральным
директором, генеральным конструктором уникальной
техники, выходящей с предприятия, стал доктор наук,
профессор, член-корреспондент АН СССР 45-летний
Виктор Петрович Беляков. Именно его имя и носит балашихинская улица.




Он родился в 1923 году в деревне Кузьмино, что под Загорском. Своего одиннадцатого ребенка-последыша Витю 43-летняя мама родила в мае. А всего несколько месяцев спустя родился и их первый внук, сын старшей дочери Беляковых. Правда, из одиннадцати детей выжили только восемь. Естественный отбор, о научном обосновании которого кузьминовцы, конечно же, не знали, хоть и оставил глубокую рану в душе родителей Виктора Петровича, но не поверг их в уныние. Старательно, добросовестно растили они своих оставшихся в живых восьмерых детей.



Об отце Белякова деревенские жители отзывались всегда с неизменным уважением: «Крепкий хозяин, умелый, работящий, здравомыслящий». В страдную пору он брал к себе в помощники нескольких односельчан. А как иначе обеспечить жизнь огромной семьи?.. Платил справно, жалоб никогда ни от кого не поступало. Когда началась всеобщая коллективизация и Петр Беляков почувствовал ее «горячее дыхание», он поехал в Москву. Добился приема у Надежды Константиновны Крупской. Ленинская вдова, в то время уже будучи почти в опале у «вождя всех времен и народов», доверительно и как-то очень устало сказала: «Уходите оттуда, из своей деревни. Уезжайте в город». Правда ли, что была эта встреча, или нет, теперь уже никто достоверно подтвердить не может. Но легенда о «кузьминовском ходоке» до сих пор жива в семье дочери Белякова — Ольги. «Мой дед, отец Виктора Петровича, умер в возрасте 84-х лет, — рассказывает Ольга Викторовна. — Мне тогда едва исполнилось пять. Но я довольно хорошо помню его. В то время с ним жил один из его сыновей, брат Виктора Петровича, а мы с родителями их часто навещали.

Основательный, немногословный, он относился к нам, внукам, как-то очень по-взрослому. Никаких сюсюканий, все на равных. Отец рассказывал, что перебрался дедушка с семьей в Москву, в Лихоборы, в начале тридцатых годов. В бараке у них была одна комната. Дед сумел открыть крохотную чайную. Вместе с чаем и непритязательными бутербродами здесь подавалась и водочка. И хотя сам дед никогда не пил, с понимаем относился к зашедшим после работы „на огонек“ мужикам. Правда, больше двух рюмочек здесь подавать было не принято.


Беляков Виктор ПетровичОкончив школу с отличием, Виктор Беляков твердо сказал отцу: „Пойду учиться в институт“. Отец возражал, приводил в пример своих старших детей: „Вот они-то никаких институтов не кончали, им и среднего образования хватило. И работу хорошую нашли, и живут не хуже людей. Да ведь и содержать тебя не на что“. Беляков-младший обнял отца: „Если не отпустишь учиться в институт, брошусь под электричку“. Сказал по-мальчишески задорно, почти шутливо. Но твердость в голосе была уже совсем мужская. Отец сразу сдался: „Ну что ж, раз решил -добивайся своего. Хоть один из рода Беляковых с высшим образованием будет“.
… Он хотел поступать на мехмат МГУ. Но друг уговорил пойти в авиационный. Вообще-то тогда, в конце тридцатых — начале сороковых, мальчишки бредили авиацией. Беляков поступил в МАИ без труда. Специальность тоже выбрал сразу: „Буду двигателистом“. Так „по-взрослому“ говорили о своей будущей профессии первокурсники. Самолетные двигатели стали и его профессией, и его судьбой.


… Война ворвалась в жизнь вчерашних школьников внезапно. Практически все его товарищи по курсу были отправлены на фронт. Виктор Беляков в это время тяжело заболел, потому и не попал в „первый эшелон“. Многие из его сверстников тогда же, в 41-м, полегли под Москвой. Практически безоружных, необстрелянных, их бросали под вражеские танки. Почти никто из этого „первого эшелона“ не выжил. Поэтому в группе Виктора Белякова учились в основном девушки. Тогда же, в 41-м, правительством было принято решение эвакуировать студентов-двигателистов МАИ в Алма-Ату. Только им дали бронь, потому что в этих специалистах очень нуждалась Красная армия. В эвакуации Беляков учился истово, с полной отдачей. Эта страсть к учебе была одной из определяющих черт его характера. Вспоминая годы эвакуации, Виктор Петрович рассказывал о том, что почти обычными в то время были голодные обмороки, которые случались с московскими студентами: жили буквально впроголодь. И все-таки далекий Казахстан сохранил им жизнь.


Позже, став видным советским ученым, руководителем крупнейшего предприятия Министерства химического машиностроения, Беляков часто бывал в Казахстане. На Байконуре, или Тюратаме, как шепотом специалисты НПО „Криоген-маш“ называли этот поселок, криогенщики были своими людьми. Запуски ракет, космических кораблей без них не обходились. Здесь, в Балашихе, на НПО трудом многотысячного коллектива рабочих, инженеров, ученых выпускались отдельные узлы, компоненты для межконтинентальных ракет.


Но все это было потом. Тогда же, после окончания института Белякова оставляют на кафедре, он поступает в аспирантуру. На одаренного студента преподаватели обратили внимание еще на первом курсе. Он отличался какой-то немыслимой работоспособностью, увлеченностью в познании своей профессии. Однако этаким „законсервированным ученым“ он никогда не был, и юность, молодость бурлили в нем так же, как и в его сверстниках. Умел дружить, умел любить. В 1946-м Виктор Петрович женился на выпускнице медицинского института. Людмила Семеновна, с которой Беляков прожил всю жизнь, тогда училась в ординатуре. Перед молодоженами теперь встал „главный вопрос“ всех советских людей — квартирный (по меткому выражению Михаила Булгакова). Беляков решает перебраться из Москвы в область, в город Калининград, где обещали выделить комнату с условием, что он там будет работать. Виктору Петровичу пришлось расстаться с аспирантурой, а Людмиле Семеновне — с ординатурой.


О подмосковном Калининграде (теперешнем Королеве) двигателисты МАИ были наслышаны. Именно там располагались два архисекретных предприятия — завод им. Кирова (сейчас это НПО „Энергия“) и ЦНИИМаш (раньше ЦИАМ-центральный институт аэрокосмического машиностроения). То, что выбор Белякова пал на Калиниград, друзьями и коллегами воспринималось как совершенно естественное, органичное решение. Ведь и в студенческие годы, и в аспирантуре его темой были ракетные двигатели.
Он начал работать на фирме, возглавляемой легендарным Алексеем Михайловичем Исаевым — одним из творцов космической техники, выдающимся конструктором ракетных двигателей, лауреатом Ленинской и Государственных премий, соратником Сергея Павловича Королева.


Вначале Беляков был просто ведущим инженером, затем -в очень скором времени — его назначили начальником испытательного отдела ЦНИИМаша. Он работал истово и очень увлеченно. Впрочем, как и все, связавшие себя с этой новой, еще только зарождающейся отраслью человеческого прогресса. Домой после работы раньше 11-12 ночи почти никогда не приходил. Дочь Ольга Викторовна говорит: „Если честно, в детстве я папу редко видела. Он уходил на работу, когда мы еще спали, а приходил — когда мы уже спали“.
...12 апреля 1961 года очень памятно ребятишкам Калининграда. Еще бы! Они догадывались, что практически все жители этого подмосковного города имеют самое непосредственное отношение к запуску в космос первого человека Земли Юрия Алексеевича Гагарина. Потому что на двух градообразующих предприятиях, где и создавался корабль „Космос“, -заводе им. Кирова и ЦНИИ-Маше — работают их мамы и папы, старшие сестры и братья, многочисленные родственники. Они гордились всеми сразу. Но язык всегда держали за зубами.


… Беляков никогда не рассказывал своим домочадцам о том, чем занимается на службе. Оставлять все дела за порогом дома стало для него непреложным условием существования. В1968 году В.П.Белякова назначают замом по науке на архисекретном предприятии, которое занимается испытанием ракетных двигателей. Затем он становится директором этой засекреченной фирмы. К этому времени он уже защитил докторскую диссертацию. Его имя широко известно в „космических кругах“. Он был не просто знаком с Королевым, Исаевым, Ча-ломеем — он был их соратником, признанным авторитетом. Кстати, относясь почти с пиететом к отцам-разработчикам космической техники, он умел в случае необходимости последовательно и твердо отстаивать собственную точку зрения. Многие помнят, как Беляков, если был уверен в своей правоте, в тщательно проведенных им расчетах, мог бесстрашно вступить в спор с самим Исаевым. И Алексей Михайлович, произнеся свою коронную фразу, которая вошла в лексикон работников всего предприятия, -»Пуля в лоб, убей меня, дурака! А ведь ты прав!" — соглашался с младшим по званию.


Как вспоминают все близко знавшие Белякова, умел он и признавать свои ошибки. Будучи иногда человеком резким (должность руководителя, как считал, обязывала), он, если понимал, что незаслуженно, — в принципе, и не желая того, — чем-то обидел человека, обязательно извинялся. И делал это искренне, без всяких внутренних терзаний. Если обидел публично, на оперативке, так же публично приносил извинения.


БАЛАШИХИНСКИЕ БУДНИ


В начале 60-х годов правительство Косыгина приходит к выводу, что пришло время объединять науку и производство. Особенно в такой отрасли, как химическое машиностроение. Создание на базе балашихинского завода им. 40-летия Октября и московского ВНИИКИМаша (научно-исследовательского института кислородного машиностроения) единого научно-производственного объединения и стало ответом на веление времени и ЦК КПСС. Возглавить НПО, по непреложному требованию премьера Косыгина, должен был известный ученый со степенью не ниже доктора наук. На одном из заседаний правительства Алексей Николаевич, покручивая в руках свой сине-красный карандаш, озвучил, как теперь говорят, свой взгляд на создание балашихинского НПО. Именно он определил уровень руководства предприятия: в одном лице должен был выступать генеральный конструктор этой техники, директор института и генеральный директор НПО. Искали такое «лицо» долго. Наконец выбор и министерства (в частности, министра химического машиностроения Брехова), и обкома партии (первым секретарем тогда являлся Конотоп) пал на Белякова.
Рассказывает бывший секретарь парткома НПО «Криогенмаш (он стал первым избранным руководителем партийной организации вновь образованного предприятия) Вячеслав Иванович Буланов:


[img=right alt=Беляков Виктор Петрович Балашиха» src=«uploads/all/all-la764ienUm.jpg» />«К идее объединения науки и производства руководители завода, да и балашихинский горком партии, первоначально отнеслись с недоверием. Директор завода Бадамян и первый секретарь горкома партии Русанов считали, что речь должна идти не о создании НПО, а только лишь о превращении завода в производственное объединение — ПО. Бадамян был очень сильной личностью, имел непререкаемый авторитет у всего коллектива. Его обожали простые рабочие. Грамотный, рисковый, он очень многое сделал для завода. Да и главный инженер Орынянский был под стать своему директору. Он досконально разбирался в технике и технологии. При Бадамяне и Орынянском были построены основные корпуса завода — 3-й, 10-й, 11-й цеха. Сорок пять гектаров заводской площади начали благоустраивать именно благодаря этим руководителям. Старожилы, пришедшие на завод в конце 40-х -начале 50-х годов, помнят, что больше чем десятилетие по заводской территории нельзя было пройти без резиновых сапог. „Сапоги мы сняли только при Бадамяне“, — говорили они.


Да, заводчане чувствовали себя самодостаточными. Многие воспринимали включение института в единую систему как обузу. Да и в институте особой радости от этого объединения не испытывали. Зачем нам какие-то заводские проблемы? Наше дело — чистая наука. Вызывала вопросы и личность предложенного на должность генерального директора, генерального конструктора НПО 45-летнего Виктора Петровича Белякова. Справится ли с такой махиной? Ученый он известный, а вот с производством практически не знаком. Да и сам Беляков не горел вначале желанием возглавить НПО. К тому же в его министерстве категорически возражали против перехода Белякова на другую работу, говорили — он здесь на своем месте. Коллектив за своего директора стоял горой. Но… „магические“ фамилии Косыгина и Брехова расставили все по своим местам.


Итак, Виктор Петрович становится генеральным директором, генеральным конструктором НПО „Криогенмаш“. Помню бюро обкома партии, которое проходило в начале 1973 года. За спиной Белякова шептались: „Генерального вызывают на ковер“. Положение на предприятии действительно было трудное. 1972 год выдался сложным. План первого квартала 1973 года по производству был завален. Противники НПО как объединения науки и производства уже строили предположения: „Белякова или освободят, или точно влепят ему строгача“.


На бюро обкома Виктор Петрович был сосредоточенным, но отнюдь не испуганным. Ругали долго. В конце своего заключительного слова Василий Иванович Конотоп довольно резко произнес: „Я не могу в полной степени оценить вас как ученого. Но вот то, что вы плохой хозяйственник, мне почти ясно“.


Меня как секретаря парткома после бюро Конотоп попросил остаться. Спросил напрямую: „Как думаешь, справится Беляков?“ Ответил честно: „Обязательно, Василий Иванович“. Тут раздался телефонный звонок. Говорил Брехов: „Белякова надо непременно оставить. Это тот человек, который выполнит поставленную задачу“.


«РАБОТАЮ ДИРЕКТОРОМ ЗАВОДА»


После того памятного для Белякова бюро обкома в структуру предприятия включили должность директора завода. А пока подбирали кандидатуру на это место, Беляков перенес свой рабочий кабинет на завод. Он пропадал в цехах, вникал в каждую мелочь. Теперь рабочий класс говорил, увидев генерального в своих цехах: „А что? Хоть и ученый, но мужик толковый. В нашем деле разбирается“.


Бывший главный инженер завода Юрий Николаевич Абакумов вспоминает: „Беляков в то время всерьез занялся экономикой. Он обладал какой-то недюжинной работоспособностью. И еще… Мы, заводские, просто поражались, как быстро он все схватывает. Просто на лету“.
Возвращаясь за полночь домой (как это было, когда работал в Королеве), Беляков объяснял домочадцам: „Привыкайте, я теперь работаю директором завода. А вы знаете, я искренне рад, что мне выпала такая доля. Жутко увлекательно познавать тайны, экономику производства“.


Несмотря на то, что Виктор Петрович тогда пропадал большую часть рабочего дня на заводе, обязанностей и генерального конструктора, и генерального директора с себя не снимал. Ни в чем не давал себе поблажек.


В начале 70-х на НПО пришло много молодых специалистов из МГУ, Бауманского, МИХМа. Солидная научная база предприятия способствовала их быстрому росту.
Вспоминая Виктора Петровича Белякова, бывший директор экспериментального завода, выпускник Ленинградского института холодильной промышленности Алексей Константинович Дедков сказал: „Для нас, молодых специалистов, Беляков был и остался кумиром — и как ученый, и как блестящий руководитель. Совершенно новая схема организации НПО именно в его бытность получила развитие, показала перспективность научно-производственного комплекса. Я работал тогда начальником лаборатории. Конечно, НПО ставило перед нами особые задачи. Как таковой чистой науки не было. Мы в лаборатории занимались криогенной арматурой, решали прикладные задачи, осуществляли работы по сопровождению в цехах ¹3, 10. Все знали: качество, надежность выходящей с предприятия продукции — это главное. Генеральный напоминал нам об этом почти ежедневно“.


Рассказ о Белякове продолжил нынешний зам. по науке Евгений Иванович Сторчай: „Мне посчастливилось довольно долго работать с Виктором Петровичем. И даже когда он уже был неизлечимо болен, лежал в больнице, мы продолжали советоваться с ним. Нет, это не было бестактностью с нашей стороны. Это была его воля. Он интересовался делами предприятия, его детища, буквально до последних дней жизни. Умный, пытливый, неравнодушный — таким остался в нашей памяти первый генеральный директор НПО Виктор Петрович Беляков. Я, будучи во времена Белякова начальником лаборатории, имел возможность практически ежедневно общаться с ним. Он был доступным, но не терпел панибратства. Мы в то время работали над созданием ребристого теплообменника для воздухоразделительных установок. Кстати, свою докторскую диссертацию я защищал именно по этой теме. Виктор Петрович очень много мне тогда помогал, я вообще считаю его своим учителем. Да разве только я? Десятки, а может, и сотни моих коллег прошли школу Белякова… Вы спрашиваете, как бы отразились на предприятии перемены в стране, останься Беляков у руля? Не знаю, трудно сказать… Он ведь ушел из жизни в 1986-м… Но иногда думается, что многое могло бы сложиться иначе“.
Уполномоченный главкома Военно-космических сил по теме МКС „Энергия-Буран“, академик Международной академии холода, заслуженный испытатель космической техники Николай Матвеевич Бакланов много лет проработал вместе с Беляковым.


»Трудно переоценить вклад этого человека в развитие специальной криогенной техники, внедрение научных достижений в различные области вооружения, — рассказывает Николай Матвеевич. — Под руководством Белякова и при его непосредственном участии были созданы системы обеспечения криогенными компонентами космических стартовых комплексов «Зенит», МКС «Энергия-Буран»; стенд-старт для испытания ракет-носителей в натурных условиях, с которого 15 мая 1985 года был запущен носитель «Энергия» — единственная в мире ракета, способная вывести на орбиту космический корабль весом 100 тонн.


Созданный под руководством Виктора Петровича Белякова научный и конструкторско-технологический задел в криогенной технике специального назначения еще многие годы будет успешно использоваться при создании систем хранения и заправки ракет-носителей вновь создаваемых стартовых комплексов".


«НИЧТО ЧЕЛОВЕЧЕСКОЕ БЫЛО ЕМУ НЕ ЧУЖДО»

Беляков Виктор Петрович«Я выросла в очень демократичной семье. Отцом Виктор Петрович был замечательным, все понимающим, — вспоминает дочь Белякова Ольга Викторовна. — До сих пор, как и при нем, у нас всегда открыты двери для друзей, коллег, знакомых, соседей. Пожалуй, мне трудно вспомнить, как он наказывал нас. Наверное, это было что-то очень незначительное. В быту отец был неприхотлив и нетребователен. Но я твердо знаю, что совершенно беспощадно относился он к небрежности в выполнении своего дела, к непрофессионализму.


Скажу честно — он был честолюбив. Получая очередные звания или награды, искренне радовался. Ничто человеческое ему было не чуждо. Но и работал, если надо, по 24 часа в сутки».


Всю жизнь Белякову нравилось учиться. Он всегда был круглым отличником. Наверное, от деда передалась эта в буквальном смысле страсть к учебе его внуку Виктору. Назвали в честь деда. Сейчас он студент 5 курса МВТУ, и так же, как Беляков-старший, получает истинное удовольствие от учебы.


Когда-то на вопрос о его хобби Виктор Петрович ответил: «Для меня хобби — моя работа. Я люблю познавать новое, люблю учиться. От этого я никогда не устаю».
Когда Белякова в его бытность генеральным директором пригласили в Америку сделать научный доклад, он буквально в течение нескольких недель изучил английский язык (по протоколу, доклад нужно было читать на английском). Да, у него был преподаватель, но «ученику-то» стукнуло уже 50… Учитель был поражен способностями Белякова. Он действительно умел все схватывать на лету. Доклад был прочитан успешно. Правда, при ответах на многочисленные вопросы Белякову все же пришлось прибегнуть к помощи переводчика. Домашние до сих пор вспоминают, как Виктор Петрович готовился к поездке в США. По вечерам и выходным дням из его комнаты доносились то звуки магнитофона, то английские фразы, усердно повторяемые «учеником».


И все-таки помимо учебы было у него еще одно хобби. Друзья знали Белякова как азартного автомобилиста. В молодости он мечтал о машине. Когда ему исполнилось 35, коллеги по поводу юбилейной даты выпустили посвященную ему стенгазету. Его изобразили с удочкой на берегу реки, а в голове — мысли о собственном автомобиле. Первая его машина -«москвич» (на «победу» не хватило денег). Потом, уже будучи известным ученым, он приобрел «Волгу». Ездил лихо, но расчетливо. В отпуск с семьей, пока был молодым, а дети — маленькими, всегда ездил только на машине.


ПРОЩАНИЕ

… Беляков трудно, но мужественно уходил из жизни. В последние минуты на Земле он сказал родным: «Жутко не хочется уходить от вас навсегда. Но что поделаешь?..»
Болел Виктор Петрович долго, лет 18. Впервые плохо почувствовал себя года через два после того, как пришел работать в НПО. Анализ показал, что у него значительно увеличена селезенка. Диагноз — хронический лимфолейкоз. Но врач сказал: «Вы, Виктор Петрович, несмотря на столь серьезный диагноз, здоровый человек. Но запомните — Вам надо отдыхать больше, чем другим людям. Нельзя перегружаться. Выпить можно, но рюмочку, не увлекаться». Последнее ему можно было не говорить, он и так никогда «не увлекался». А вот беречь себя он не умел. Говорил: «Человек выдерживает столько, на сколько он рассчитан». И продолжал работать в режиме, который сам себе установил. Еще до операции, после посещения больницы, где ему облучали селезенку, он всегда ехал на работу. Ни одно намеченное на этот день мероприятие никогда не переносилось.


… Двадцать лет прошло без Белякова. Мы рассматриваем с его дочерью фотографии из семейного альбома. Ольга Викторовна задумчиво говорит: «Да, неординарным, талантливым был мой отец…»


Этот человек жил, тратил свою жизнь без расчета, без оглядки, без трепета за свое здоровье. Наверное, он был счастлив. Потому что нашел себя, осуществил задуманное, успел за отведенные ему на Земле 63 года жизни сделать так много… Не случайно светлую память о Викторе Петровиче Белякове и сейчас, по прошествии 20 лет со дня его кончины, свято хранят его родные, друзья, коллеги, многочисленные ученики. Так и должно быть...






И.МУРАВЬЕВА.
Балашихинская региональная газета «Факт»

Информация

    Советский период истории оставил в Балашихе много памятников мемориального значения. Некоторые монументы были установлены в первые годы после октябрьской революции и представляют ныне большую историко-художественную ценность, другие относятся к 50-м, 60-м, а то и 90-м годам. Но самый первый из них появился в Балашихе еще в далеко...
Мемориальная доска (черный мрамор): "В этом доме жил командир первой отдельной батареи гвардейских минометов Герой Российской Федерации Иван Андреевич Флеров. Погиб 6 октября 1941 г.". Установлена по адресу: г. Балашиха-1, ул. Флерова, д. 5 в 2002 году (повторно).