"Какие волосы были у Музы!" - Вспоминает полковник медицинской службы в отставке, житель Балашихи

Заканчивался 1943 год и с нею навигация. В южной бухте Лавенсари уже убрали боновые заграждения и противолодочные сети. Вода на Балтике стала свинцово-серой и тяжёлой, периодически остров попадал под снежные разряды. Судя по всему, нам придётся зимовать здесь. Я подумал: не очень приятно будет нам, неподвижно стоящим во льду, при налёте немецкой авиации. Куда лучше в Кронштадте: там и до Питера рядом — почти тыл. Пошла шуга, а вскоре бухту сковал лёд. Ежедневно матросы откалывали лёд вокруг корпуса, и тральщик стоял в ледяной ванне. Личный состав занимался мелким ремонтом техники и совершенствовал боевую подготовку. Но общая обстановка была такая, как в известной песне: «Вечером, вечером, когда пилотам, скажем прямо, делать нечего...» Морякам же делать нечего, когда море покрывается льдом. Есть, правда, на флоте одна приятная процедура — вечерний чай. В 21 час в нашей маленькой кают-компании собирались офицеры тральщика, приходили дивизионные специалисты. «Чай не пьёшь — откуда сила, чай попил — совсем размяк».
Начинались неторопливые разговоры. О чём? Конечно, о футболе, музыке и женщинах — о чём говорят офицеры в минуты покоя. Не до футбола было, а в музыке мы были слабоваты — не только музыки, радио на тральщике не было. Оставались женщины.
Тон здесь задавали дивизионные специалисты. Они -старше и опытнее, к тому же, на берегу бывают больше, чем мы. Чаще всего упоминалось имя Муза, все слова -в превосходной степени. Ах, Муза, Муза — прелесть! Рассказ всегда заканчивался одним вздохом-восклицанием: «Ах, какие волосы у Музы!»
Создавался образ молодой, красивой и доступной женщины. Мне, девятнадцатилетнему, было трудно разобраться в восторженных словосплетениях офицеров. Что — правда в их словах, а что — бахвальство? В свободный день я направился в медпункт, где Муза в звании матроса служила санитаркой. Начальник медпункта, фельдшер, старший лейтенант медицинской службы был мне хорошо знаком. Медпункт был оборудован в блиндаже и имел два помещения: непосредственно медпункт и комнату, где жил фельдшер. Здесь я застал обоих. Муза — молодая, среднего роста, с крепкой
развитой фигурой. Красивая лицом, с хорошего цвета кожей. Но волосы, волосы! Кипа золотистых волос, локонами спускающихся на плечи. Карие глаза. Прекрасный, я бы сказал, манящий, зовущий образ. Темно-синяя форменка, тельняшка и гюйс делали эту красоту неповторимой. Я заметил, что Муза держала себя в медпункте как хозяйка, и тихо спросил об этом у старшего лейтенанта.
— Почему Муза так себя держит?
— А мы поженились.
— Как, — после заметной заминки произнёс я, — разве ты не знаешь, какие слухи ходят о ней?
— Знаю, а мы на время войны поженились. Кончится война — сразу разведёмся.
После услышанного я долго ничего не мог сказать. До Великой Отечественной войны я слышал, что-то читал о брачных контрактах
американских миллионеров, но здесь, на Лавенсари?
Возвращаясь на тральщик, я думал: «Хорошо устроились ребята! Он на законном основании будет пользоваться, какой там пользоваться — наслаждаться такой красотой почти без отрыва от работы, она своим замужеством покроет все свои грехи». Но умом понять такое я не мог.
Вскоре после окончания войны встретил я того фельдшера. Уже капитан, пополневший, с сытой физиономией, он шёл по Невскому проспекту, под руки вёл двух дам. Музы среди них не было...
Выполнил капитан своё обещание. Мы поздоровались, но говорить с ним я не стал, не хотелось.
…Какие волосы были у Музы!
Г.А. ДЕГТЯРЁВ,
полковник медицинской
службы в отставке,
житель Балашихи.
09:42

Информация

Смотришь на этот монолит, и создается впечатление, будто он стоял тут всегда. А ведь всего два года назад его не было. История памятника уникальна, поэтому стоит рассказать о ней подробнее.Все началось в Балашихинском райвоенкомате Московской области со встречи родителей погибших воинов-балашихинцев...
    Советский период истории оставил в Балашихе много памятников мемориального значения. Некоторые монументы были установлены в первые годы после октябрьской революции и представляют ныне большую историко-художественную ценность, другие относятся к 50-м, 60-м, а то и 90-м годам. Но самый первый из них появился в Балашихе еще в далеко...
|