Реклама

Евгений Алексеевич Головкин, 1929 года рождения, житель квартала Никольско-Трубецкого, на фронте не

Евгений Алексеевич Головкин, 1929 года рождения, житель квартала Никольско-Трубецкого, на фронте не был, но своим трудом в тылу он тоже приближал Победу. Награжден медалью «За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг.», знаком «Почетный ветеран Подмосковья», является председателем комиссии ветеранов местной общественной организации «Союз полиатлона городского округа Балашиха». Вот его воспоминания о войне.
— Я родился и вырос в Москве. Жил на ул. М. Лубянка в доме работников Наркомата обороны в комнате 18 кв. м. В 1941 г. наша семья состояла из пяти человек: отец, мать и трое детей — мне 12 лет, Юре 9 лет, Саше 4 года. Налёты немецкой авиации начались в июле 1941 года. Очень хорошо помню первый налет 26 июля. Днём объявили воздушную тревогу, и мы с матерью побежали к станции метро «Дзержинская», что в 600 м от нашего дома. Позже мы уже с вечера уходили в метро на всю ночь: воздушную тревогу объявляли по 10-15 раз. На рельсах сделали настилы и подставки из досок, одеяла и подушки мы приносили из дома. Нам разносили горячий чай, а нехитрую еду мы приносили с собой.
Евгений Алексеевич ГоловкинВ августе был очень яростный налет. Когда воздушная тревога миновала, мы с ребятами пошли посмотреть, куда упали бомбы. Одна попала в телефонную станцию, а другая, как говорили, — в Большой театр. Мы побежали к театру, и у ресторана «Метрополь» увидели жуткую картину: бежали мужчина и женщина — все в крови, а чуть дальше лежал красноармеец с винтовкой и стонал. У Большого театра было много грузовых и санитарных машин, мы сказали про раненого бойца. Когда к нему подошли, он уже был мертв. Так мы увидели первую кровь и смерть.
С 15 октября в Москве началась большая неразбериха, больше похожая на панику. По улице летал пепел — в Лубянской тюрьме жгли бумаги. Ворота были открыты, камеры открыты… Кто-то сказал, что все убежали, а на самом деле заключенных уже давно вывезли неизвестно куда. Тут объявили воздушную тревогу, и мать загнала нас домой. Прожектора шарили по небу, зенитки начали стрелять, а мама разожгла печку и стала бросать наши фотографии в огонь. Я помню, что взял одну, где мой отец в 1922 году снят вместе с В. И. Лениным, но мать отняла и бросила в огонь.
5 декабря началось наступление наших войск. Был сильный мороз, до 30 градусов. Наши войска прорвали укрепления немцев и продолжили наступление по всему фронту. Но в Москве было очень тревожно, холодно и голодно. Моему отцу разрешили эвакуировать семью, потому что столица оставалась на осадном положении. И в феврале 1942 года мы сели в поезд, где ехало много семей военнослужащих, были госпитальные (санитарные) вагоны с красным крестом, в которых было много тяжелораненых, и поехали во Фрунзе. В первые сутки нас обстреляли, но потом ехали спокойно. Иногда дорогой останавливались, чтобы похоронить тех, кто скончался от ран. Ехали мы почти 25 дней, в вагонах было грязно, одолевали насекомые, но ничего не поделаешь, терпели. Нас встретил Салманов, друг отца, с которым он учился в высшей школе командиров в Москве, и отвёз на погранзаставу в общежитие, где нам отвели отдельную комнату.
Мы прожили во Фрунзе всё лето, а зимой 1943-го за нами приехал отец, и мы вернулись в Москву. Снова продовольственные карточки и голодное время. Многие жители столицы стали заниматься огородами. Кинохроника показала блокадный Ленинград, где прямо на улице, около своего дома, снимали асфальт и копали огороды. Так и мы весной 1943 года у окружной железнодорожной станции «Текстильная» посадили 10 соток картофеля прямо под мостом. И два или три года мы собирали картофель, лук, морковку. Рядом тоже сажали овощи, но никто в то голодное время ничего не брал с чужого огорода!
Примерно в июне мы поехали на стадион «Юных пионеров», и все дворовые ребята записались в секцию «футбол-хоккей» при заводе № 30 к тренеру Гагину. Он воспитал много замечательных спортсменов.
Осенью 1943 года я пошел в ремесленное училище № 5 при заводе № 30 в группу слесарей-инструментальщиков. Наш день начинался с 8 утра. Два часа учёбы, два часа практики, а потом — на завод, в цех, где крепили металлические крылья для штурмовиков (до 1943 г. крылья делали из фанеры). Мне надевали наушники, я залезал в лонжерон, так называли мой отсек внутри крыла, и должен был держать металлическую поддержку. С другой стороны крыла -тётя Даша с клепальным пистолетом. С моей поддержкой заклёпки входили в лонжерон и становились намертво в отверстиях. Стоял оглушительный грохот. Подросткам разрешали работать только по 8 часов, но иногда к нам обращался мастер и просил остаться, потому что фронту очень были нужны штурмовики, а норма у легендарных женщин была 12 лонжеронов в смену, и они работали по 12 часов. Иногда приходил директор завода Третьяков и просил: «Дорогие мои, сделайте еще хотя бы одно крыло сверх плана, мне звонил Сталин, это очень нужно для фронта». И мы тоже оставались.
Во время войны меня приняли в комсомол. Если подходила моя очередь дежурить в училище, оставался там на всю ночь. При налёте забирался на крышу под козырёк сбрасывать «зажигалки». В нашем токарном цехе точили крышки для мин, их называли «донышки», очень тяжелые, по 5 кг каждая. Их нужно было отвезти в другое училище около станции метро «Парк Горького», где их окончательно доделывали и отправляли туда, где собирали мины. В сумках от противогаза по четыре, а то и по пять штук возили мы эти «донышки».

В цех привозили новые инструменты, напильники, сверла и т.д. (всё американское, очень хорошего качества). Нашей бригаде за труд и усердие объявили благодарность Сталина, об этом нам доложил директор Третьяков. Меня перевели в другой цех. Я стал подручным у слесаря по установке бомболюков у штурмовиков. Я уже получил рабочую продовольственную карточку: 650 г хлеба, немного сахара, макарон, жиров. Всё приносил домой, в семью, так как меня кормили в училище на фабричной кухне, но всё равно было голодно. В то время нам стали помогать американцы, в столовой варили одно блюдо из тушёнки, очень вкусное, а нам, подросткам, ещё давали так называемое суфле — от болезней и недомогания. Вот так мы своим трудом приближали Победу. Не дай Бог пережить ужас войны какому-либо поколению россиян. Пусть Великая Отечественная война останется только в нашей памяти.

 

Рассказ записал П.П. ПОПОВ, помощник депутата
Совета депутатов городского округа Балашиха


01:48

Информация

Смотришь на этот монолит, и создается впечатление, будто он стоял тут всегда. А ведь всего два года назад его не было. История памятника уникальна, поэтому стоит рассказать о ней подробнее.Все началось в Балашихинском райвоенкомате Московской области со встречи родителей погибших воинов-балашихинцев...
1 сентября 1934 года в поселке Горенки открылась «Неполная средняя школа завода № 120». В ней было всего 10 классных комнат и одна комната, служившая и учительской, и канцелярией, и кабинетом директора. В 1938 году школа переехала в новое здание на ул. Советской. Первый выпуск был осуществлен в 1940 г., вто-рой - в 1941. Началась война,...
    Советский период истории оставил в Балашихе много памятников мемориального значения. Некоторые монументы были установлены в первые годы после октябрьской революции и представляют ныне большую историко-художественную ценность, другие относятся к 50-м, 60-м, а то и 90-м годам. Но самый первый из них появился в Балашихе еще в далеко...